Трудности моряка

Мой дедушка был человеком весёлым и невероятно добрым. Большую часть своего времени он проводил в морях, пробыв там тридцать лет из пятидесяти. У моего деда была покойная жена, умершая примерно за год до него.
Часто дедушка учил меня азбуке Морзе, вязанием морских узлов, пользованию эхолокаторов и так далее. Также, был он заядлым рыбаком, из-за чего постоянно учил меня готовке приманки для карасей, подкармливанию сомиков у берега, ловли в болотах рыбы. Рассказывал мне интересные истории, а также водил меня по интересным местам. Особенно мне нравились его истории про города, например, про Адлерский питомник и его рыбок гамбузий, которые избавили курорт Сочи от болота и комаров. В общем, было деду что рассказать.

Но однажды, во время завтрака, он сидел очень мрачно, склонил голову, прикрыл глаза и будто задыхался. Через минуту схватился за сердце и упал на пол. Оказалось — инсульт у дедушки. Его увезли в больницу, а потом он умер прямо на койке. Похороны были долгими, мы все рыдали.

Но через год у меня появляется брат. Моя комнатушка маленькая, такая же как у родителей, поэтому подрастающему поколению нужна отдельная комната. Пускай, шаг был довольно глупым, да и вообще был очень некрасивым с нашей стороны, но заселили мы его в комнату покойного деда.

Я разбирала комнату дедушки примерно два дня, лишь для того, чтобы прекратить вспоминать о нём. Сначала, я плакала, но позже с каменным лицом я чистила плинтусы и драила пол. Сняла все фотографии с ним, протёрла окна и отдала на химчистку его ковёр, дабы малой не надышался пылью. Разбирая старый шкаф с книгами, я случайно наткнулась на книгу с толстым тёмно-синим переплётом и красиво выведенными буквами: «Автобиография Никифора Туникова».

Мне стало невероятно интересно прочитать её. Поэтому, скоро закончив с уборкой, я схватила книгу и примерно два дня не выходила из моего чтения, дивясь интересной жизни дедушки. Но было ещё одно оглавление в книге: «Мои ужасные и мистические истории».

Открыв его, я изрядно удивилась: дед мой верил только в Бога, а в чучундр всяких не верил, лишь смеялся. Да и к тому же, никогда он мне таких ужасов и не рассказывал. Ну, понять его можно, если подумать, то кто тебе расскажет про убийства на корабле, работу на котором он нахваливал и невероятно любил? Впрочем, я решил поделиться этими историями. Не забывайте, что писал он от первого лица, так как он очень любил рассказывать именно о себе.

1. «Оглавление»
Жизнь на судне началась у меня очень резко, но примерно через год я стал привыкать к этому. Я любил свою работу и старался не обращать внимания на её отрицательные факторы. Но эти случаи со мной приключались редко, на разных суднах, но были. Я не верю во всю эту чертовщину, был трезв, да и с воображением у меня было туго.
Здесь, я приведу множество сцен, которые я хочу забыть, но не могу. Приятного чтения!

1.1. Кровавые истории

Друг Степан

Шло это в период Хорватских Войн, когда наше судно помогало Хорватским войскам. Мы перевозили с собой оружие, пищу и одежду, подбирали беженцев и случайно найденных раненных. В общем, просто плыли в Хорватию. У моего друга с учёбы Степана в Бараке проживала жена и дети, но когда мы приплыли, отчёт о погибших включал и их имена: Самуила Торокина, две дочери Александра и Ерема Торокины. Степан не мог пережить этого и в конце концов замкнулся в себе. Лоцман не мог долго прибывать в таком состоянии, из-за чего мы расшевелили его горячими напитками.

Степану на две ночи выделили отдельную каюту, до той поры пока с новым запасом помощи мы не поплыли в Хорватию. Уже шли 1993 года, поэтому военное действие ненадолго спало, из-за чего нам разрешили провести ночь в Бараке. Мы изрядно выпили, а потом уснули на судне. Степана пересадили в каюту со мной, поэтому ночью я услышал странный шорох.

Спал я на диване, разрешив Торокину спать на кровати. Открыв усталые глаза, я приподнял голову и повернулся к кровати. Там шевелилась тень Степана, но я не понял, что происходит. Аккуратно встал на пол, подошёл к рычажку и включил свет… Степан сидел на кровати и аккуратно разрезал Сербского Военного. Он отрезал ему ногу, губы, разделил на половины мизинец и указательный палец, а теперь — делал многочисленные раны на его шее. Я замер, а потом истошно завопил на всё судно. Если бы не подоспевший юнга Кирилл, то осталось бы от меня тоже самое, что и от бедолаги-серба.

Мы моем руки

Плавая на судне, я сломал ногу, поэтому не мог продолжать свой тяжкий труд, из-за чего меня пересадили на кухню, работать коком. Честно, готовлю я не очень, уж лучше бы учил юнг. И вот, нарезая овощи на салат, я случайно порезался и полез к раковине, смывать кровь.

Из крана потекла не вода, а какая-то грязная жидкость. От неё ужасно пахло, поэтому я выключил воду и подошёл к юнге, который притащил на борт девушку, поэтому получил такое наказание. Он сказал, что последние два дня такая вода идёт, но выглядел он очень грустно. Камбуз наполнился догадками об этом, но мой собеседник выглядел загадочно.

В общем, я просто наклеил на палец пластырь и дорезал салат. Сегодня, мы готовили отбивные из говядины, поэтому на тарелках остались жирные следы. Мыть посуду под такой водой было не то что противно, а уж очень невыносимо: тарелки покрывались тёмными следами, начали ужасно пахнуть. В общем, уж лучше облизать тарелки и подать снова.

Когда я мыл стакан из под киселя, кран внезапно затрещал и из него выскочило кольцо. Это стало последней каплей и больше я не мог терпеть: пошёл к капитану с жалобой. Велел мне с лоцманом аккуратно спуститься к системе водоснабжения. Я аккуратно перешагивал лестницы в нижнюю часть корабля, иногда мне помогал старый лоцман, так как со сломанной ногой делать это было сложно.

Трубы были чистыми, поэтому мы открыли бак с водой. Мы ошалели, когда увидели в нём труп девушки, с постепенно слезающей из-за кипятка кожи. Меня стошнило. На следующий день выяснилось, что это и была девушка, которую юнга притащил на судно. Его дружок тоже полюбил девушку, но отказав ему, девушка была изнасилована и позже её так спрятали. Юнга это знал, но дружок пригрозил ему расправой, если даже намекнёт об этом. Позже, юнга повесился.

Зачем ты разрушил каюту?

И вот, мои ноги давно выздоровели, поэтому я следил за целостностью корабля. Следил за работой остальных, подпинывал ленивых. И вот, мне пожаловались на каюту. Это сделал матрос Никифор, который был невероятно привередлив к морской жизни. Однажды он пожаловался на чужой волос на диване, из-за чего я уже представлял его «проблему»: в окно смотрит сумасшедшая чайка и пугает его, тумбочка скрипит, диван жёсткий и т.п.

Войдя в его комнату, я понял насколько ошибался. Заплаканный Никифор указывал пальцем на разрушенную каюту. На диване будто сидел слон, стол кто-то исцарапал и раскидал тетрадь на листочки, разорвал на конфетти. Окно было разбито, а шторы были в дырах и грязных следах нечеловечьих размеров рук. Стул уронили, разорвав сиденье вдребезги.

В слезах, закрывая лицо, матрос выбежал из каюты и направился к умывальникам. Я стал проверять комнату, скажу вам, в не детском ужасе. Никто не мог настолько измучить бедную каюту, даже при качке корабля.

Я посмотрел в окно, разглядывая волны огромного Берингова моря. Ничего и никого видно, даже лодки. Кто-то выкинул из окна все книги с полки каюты Никифора. Я разглядывал диван, тоже кем-то разрушенный. Не понимая ничего, оглядывал стол, стул и кровать.

Стол был изуродован чьими-то когтями, книги разорваны. Разглядев книги, которые показал мне Никифор, я выяснил, что нападающий разрывал библию и книги про религию: «Самый большой сборник молитв», «Религия и дело: как приблизиться к Богу?», «Библия», «Ричард Клаус: загадки Бога», «Молитвенная книга батюшки Евгения» и многие другие книги.

На одной из книг была вмятина, будто кто-то пытался отбиваться ею. Разглядев её, я заметил, что это была любимая книга Никифора, о которой он постоянно рассказывал. «Приключения Колоссамуса» — вот это необычное название.

Стул не был сломан, но сидение было тёплым. Сильно не разглядывая стул, я направился к кровати и оглядывал её: одеяло было задёрнуто, ночная рубашка Никифора порвана. Но напугали меня следы крови на подушке, ведущие к дивану. Заглянув под диван, я заметил… Никифора. Он лежал с разорванной грудной клеткой.

Мой ужас усилил крик и грохот в соседней каюте…

Рыбалка

История довольно короткая, но мне она запомнилась больше всего.
Примечания: у нас был «отгул» с прибытия корабля в порт, поэтому, с земляками мы решили съездить на рыбалку.

Мы остановились рядом с портом в Акъяре, поэтому, не желая зря терять драгоценного времени, отправились на речку Сакмару. Она была неглубокая, поэтому там были лишь небольшие рыбёшки — сущие селёдки.

Вскоре, один из мужиков вынес один огромный комок водорослей и тины, оставил его на песке и показал нам, как достаёт из «тюрьмы водорослей» маленьких рыбок. Мы стали делать тоже самое, попутно выкидывая водоросли обратно в воду.

Разобрав эти водоросли, я нащупал что-то большое и тяжёлое. Надеясь на целый ком этих рыб, я стал разгребать дальше, как вдруг… На меня из тины посмотрело чьё-то лицо.

Мы очистили ком и заметили труп мальчишки. У него ножом был пробит живот, изо рта текла кровь. Вскоре, мы позвонили в полицию, не желая больше здесь оставаться.

Зов Сирены

Мы плыли на очень маленьком пароходе, которому я дарил движение. Управляя им, мы просто плавали на ночной прогулке по Самаре. Разгар их танцев отлично чувствовался: дрожал пол, слышалось нелепое пьяное пение, музыку играл огромный оркестр.

С кухни манил запах медовика, звенели бутылки дорогого вина. Я слушал всё это и смотрел на свет медных окон в городе. Накинув на себя лёгкую куртку, я внезапно ошалел: шум прекратился, началось лишь странное гудение и треск.

Я подозвал к себе охранника. Послышался топот,открылась дверь. Он вежливо поздоровался, и я, не отрывая глаз от управления, ответил ему тем же.
У нас завязался обычный диалог:
— Привет, Фёдоров. Чего там у гостей затишье? Уснули? — Я усмехался над этим, стараясь поддерживать позитивную атмосферу на пароходе.
— Не знаю, что на них нашло. Смотрят в окно, будто только родились и смотрят на мать. Я сам не вижу что там, может, у тебя увижу… — он подошёл к окну и пригляделся.

Можно было увидеть часть корабля и окно, в котором торчали удивлённые лица людей. Вроде бы, пейзаж как всегда: волны ласкают пляж, деревья шуршат под ночным небом, облака лениво касаются крыш домов, а луна выплывает на фоне тёмной скатерти вечера.

— И чего они там такого увидели? Пойду их расшевелю, — охранник, ничего не заметив пошёл в заднюю часть корабля, не закрыв за собой дверь. Вскоре, я опять оказался в этой мёртвой тишине.

Вот мы и причалили. Я остановил корабль и вошёл к гостям. Они, не моргая, смотрели в окно. Глянув туда тоже, я заметил прекрасную девушку, сидящую на высоком камне. У неё были чёрные длинные волосы, отчётливо видные глаза. Зелёные глазища глядели на меня.

Она прекрасно пела какую-то песню, медленно подплывая к нам. Полностью обнажённая, девушка скрылась под водой. Странно, но такого транса как у гостей она не вызвала. Я словно остолбенел: не мог шевелиться, ног не чувствовал. Внезапно, гости куда-то пошли, а я встал как вкопанный и смотрел на это. Как они встают на перила и падают. Падают, падают, кричат, барахтаются.

Я упал в обморок, а очнулся в больнице. Мне сказали, что по неведомым причинам, все они утонули, кроме меня и охранника. Охранник выглядел напуганным, он торопился что-то мне рассказать.
«Я пришёл к гостям, как вдруг, увидел прекрасную девушку. Она говорила со мной, говорила так влюблённо. И прекрасно, просто невероятно пела! Говорила о взаимной любви, о том,как будет воплощать мои фантазии, о наших прекрасных детях да и обо всём. Эта прекрасная девушка позвала меня к себе. Разом мы все развернулись, в порядке очереди встав возле перил. Я был последним и чудом спасся. Когда настала моя очередь, я внезапно увидел всплывающее пятно крови. Тогда-то я и очнулся, а потом, меня спасли» — рассказывал мой друг.

Эта запись опубликована в Необъяснимое и отмечена , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.