СПЕКТР. Новогодние каникулы. Часть третья

Эмили наконец подошла к аккуратному двухэтажному домику, вставила заранее приготовленные ключи в замок и повернула до характерного щелчка. Открыв дверь и войдя в прихожую, девушка выдохнула с облегчением, почувствовав себе в безопасности. Со второго этажа послышалось быстрое поскрипывание половиц, а через минуту в прихожую вышла заспанная девочка примерно 13 лет. При виде Эми девчушка оживилась и спросила: «Сестренка, что же ты так долго? Я уже соскучилась». Девушка устало обняла сестру, и погладив ее темные волосы, которые были заплетены в две тонкие косички, сказала, чтобы та шла спать. Девочка надула губки, но перечить старшей сестре не посмела и послушно поплелась наверх. Эми пошла на кухню и, налив себе чая, забралась на подоконник согнув ноги в коленях и держа двумя руками чашку, долго смотрела на полную луну. Крупные хлопья снега кружили вальс в воздухе и с неохотой опускались на вымощенную старыми булыжниками мостовую, как будто зная, что растают. Девушка горько вздохнула, ведь за день она потеряла парня и могла просто не дойти до дома. Интересно, если это действительно Смерть, почему он вмешался, и вообще, что забыл в их городке? Вдруг девушка вспомнила гравировку на плите. Ведь на ней был изображен череп — символ Смерти. Получается, он отправился в лес. Холодок пробежал по спине. Стало немного жутко. И даже горячий чай не мог растопить холод, который заполнил душу.

Я проводил девушку так, чтобы она меня не заметила, а затем, надев балаклаву и противоосколочные очки, зашагал по направлению к лесу. Снежинки медленно падали, стоял полный штиль, нарушаемый только скрипом снега под ногами. Скоро мне пришлось перейти с крыш на землю, поскольку на крышах, да еще при полной луне, я был идеальной мишенью. Снег медленно оседал на землю, и если бы где-то поблизости не обретался злобный древний монстр, который ко всему прочему был зверски голодным, то можно было расслабиться. Стук туфель по мостовой был слышен довольно далеко, хотя множество переулков и подворотен искажали звук, а дома отражали его от стен, поэтому источник шума было практически невозможно распознать. Я выглядел довольно расслабленным и беспечным, но так могло показаться лишь на первый взгляд. На самом же деле изменившие цвет глаза внимательно осматривали каждый проулок, а рука в митенке сжимала рукоятку косы, готовясь в любую секунду выхватить оружие и нанести решающий удар. Но рождественская тварь что-то не спешила нападать. Конечно, кроме косы у меня было еще оружие, правда я предпочитаю чтить древние традиции и использовать то, что достается уже по праву рождения. С другой стороны, нельзя же вечно полагаться только на свои навыки рукопашного боя и на сталь с необычными свойствами. Очень скоро брусчатка закончилась и я, проваливаясь в снег, пошел по направлению леса. Приблизительно я знал, где находилась камера, но когда добрался до нее, был просто ошеломлен. Первое, то, что вокруг черного провала было много следов крови и отпечатков лап и ног в обуви. Второе — это голова парня с выражением ужаса на лице. Я, не особо впечатлявшийся такой картиной, просто спрыгнул в яму. Как я и предполагал, здесь стоял такой запах, что просто хотелось не дышать. Воняло вольером, кровью, и почему-то старым козлом. На стене я различил еле заметные сгустки чего-то черного, которые как-то вяло шевелились. Почувствовав меня, сгустки потянулись, как старый пес к хозяину. Я осторожно приблизился и прикрыв глаза вытянул вперед руку. Ощутил прикосновение чего-то прохладного и влажного, а затем меня накрыло потоком видений. Как будто смотришь кино пленку. Вот парень спускается в яму, озираясь по сторонам, затем из темноты появляются сначала два желтых глаза, а затем рука, обтянутая серой кожей с длинными когтями, вырывает парню кадык. Потом появляется сам монстр, оторвал голову и выбросив ее наверх долго лакает еще фонтанирующую кровь из обрубка шеи. Затем он прыгает вверх, но защита пытается остановить его. Безуспешно. На этом моменте показ кадров оборвался. Я вздохнул. Что ж, нужно подлатать защиту и приготовить новую плиту. Сгустки начали колыхаться и подбираться к Гринвичу. Я не стал препятствовать, а просто снял с себя украшение, и положил его на дно ямы.
Щупальца поодиночке присасывались к камню на три секунды, пока все пространство вокруг меня не начало фосфоресцировать мягким зеленым цветом. Так, с зарядкой покончено. Я одел галстук обратно и выскочил из ямы на свежий воздух. Осталось только заманить чудовище обратно в яму. Но как это сделать? Я даже не имел ни малейшего представления, как загнать злобную и сильную тварь в яму, но предполагал, что что-нибудь придумаю. Но в данный момент мне хотелось только забраться на какой-нибудь старый чердак и забыться на несколько часов сном, желательно без сновидений. Размышляя на эту тему, я отправился обратно в город. Свободный чердак отыскал довольно быстро, и пробравшись на него через слуховое окно, я осмотрелся. Мое внимание привлек довольно большой старинный платяной шкаф. Он располагался среди старых сундуков, картонок, коробок и прочего хлама. Внутри было довольно сухо, а укутавшись поплотнее своим плащом, я провалился в сон. Проснулся от шума. Выбравшись из шкафа, я посмотрел в окно и обнаружил, что на улице был день. Причем день довольно пасмурный. Это даже к лучшему. Из-за того, что в моей коже отсутствует меланин, я сгораю на солнце в буквальном смысле слова. Поэтому могу ходить только по ночам и в пасмурные дни. Если бы не это неприятное проявление моего проклятия, то все было бы в порядке. Проклятие, которое преследует меня с самого рождения. Не особо хочу писать это здесь. Если кому интересно, могу написать в комментариях или, если хотите, уделю этому отдельную цепочку рассказов. А сейчас я покинул чердак, и стараясь не привлекать внимания к своей скромной персоне, спрыгнул в проулок. Затем, надев на голову шляпу и смешавшись с толпой, пошел на рынок, чтобы купить хлеба, сыра и еще кое-каких продуктов. Деньги у меня были, поскольку перед заданием я хорошо подготовился. Заодно провести разведку не помешает. Знаете, мне вот что интересно, как Крампус собирается провести день, и где этот древний монстр устроил себе лежку. Хотя, этого все равно не узнаешь. Ладно, мне нужен багет, помидоры, сыр, полу копчёный окорок и еще что-нибудь. Примерно через полчаса блуждания по рынку мне наконец удалось купить все необходимое. Внезапно я поскользнулся при этом чуть не упав, но все же смог сохранить равновесие. А вот шедшая мне на встречу девушка тоже поскользнулась и полетела вперед. К счастью, я успел подхватить ее, а вот пакет выпал из ее рук, из него высыпались яблоки. Я поставил девушку обратно и присел, собирая укатившиеся спелые плоды. Девушка, пробормотав извинения, тоже присела, подбирая пакет, и вдруг наши взгляды встретились. Да, вне всякого сомнения, передо мной была Эмили собственной персоной. Похоже она меня тоже узнала. Краска густо залила лицо, девушка потупила взгляд, а на ее щеках заиграл румянец. Я протянул яблоки, а ее руки бережно коснулись моих ладоней в митенках. Я сказал:
— Извините, я такой неуклюжий.
— Нет, это вы меня извините, и спасибо, что спасли меня вчера.
— Миледи, ну, что вы, это мой долг.
— А я не знала, что Смерть тоже ходит за покупками.
— Да, это так. Иногда хочется побаловать себя деликатесами, — я улыбнулся.
— А я вот домой возвращаюсь.
— Если Вы позволите, я помогу Вам донести покупки.
— О, это было бы очень любезно с вашей стороны.
Я подхватил ее пакет, и мы пошли в уже известном мне направлении. По дороге разговорились и перешли на «ты». Беседа текла непринужденно, и вскоре девушка знала все, что я люблю, а я в свою очередь знал все о ней. Оказалось, что у нас схожие интересы. Ну за исключением издержек образа жизни. (Хотя, кого я обманываю, мы с ней слишком не похожи. Она интеллигентная девушка учащаяся в институте. А я? Навеки семнадцатилетний мальчишка, разговаривающий с мертвыми, знающийся с нечистью и занимающийся раскрытием давно забытых криминальных дел.
Но знаете, если бы кто-то сравнил количество приключений, которое были у меня и у девушки, то мой список дал бы пятьсот очков вперед списку любого смертного). Наконец, мы подошли к ее домику, и я со спокойной совестью отдал ей пакеты. Но то, что произошло дальше, я никак не ожидал. Девушка, поставив пакеты, бережно взяла мои холодные руки в свои и, глядя в мои глаза, спросила:
«Может, выпьешь чаю?»
Я засмущался. Нет, конечно я знал, что рано или поздно так будет, но не был готов к такой ситуации от слова совсем. Интуиция молчала, а голова предательски не хотела соображать. Улыбнувшись, сказал:
— Ну, если только одну чашечку.
— Идем, готова поспорить, что ты такого чая никогда не пил.
— Что-то мне не нравится, как ты это сказала.
— Что струсил? — сказав это, девушка улыбнулась.
— Нет. Не дождешься.
— Ну тогда, добро пожаловать ко мне домой.
— Я польщен таким приглашением.
— А ты настоящий джентльмен, — сказала Эмили, открывая дверь, и приглашая меня зайти.
Я занес пакеты и осмотрелся. Довольно уютный домик, конечно не наш особняк в Грейвтауне, но очень мило. На первом этаже находилась кухня, гостиная, комната родителей, прихожая, и санузел. На втором было две комнаты. Разувшись и поставив пакеты на стол, я услышал, как кто-то спускается со второго этажа. Эмили, посмотрев на меня сказала: «Не беспокойся, это моя младшая сестренка Полина». И действительно, через две с половиной минуты я увидел перед собой девочку примерно 12-13 лет, одетую в черную футболку, джинсы и легкие кеды. Угольно черные волосы были заплетены в косички, а голубые глаза удивленно смотрели на меня. Повернув голову, девочка спросила у сестры:
— Эмили, а кто это?
Девушка улыбнулась, и погладив сестру по голове, сказала:
— Полина, познакомься. Это — Смерть Младший. Если бы не он, я бы вчера не дошла.
Я слегка залился краской и пробормотал: «Да ладно, чего уж там».
— Очень приятно познакомиться, — девочка протянула худую ладошку.
Я слегка пожал ее и, подмигнув, сказал:
— Мне тоже, но для друзей я просто Дмитрий.
— Дима?
— Ага.
— А я — Полина. Ну, с моей сестрой Эми тебя уже знакомить не нужно.
— Ну вот, хотя бы познакомились.
В это время уже засвистел поставленный на плите чайник. Эмили улыбнулась и, достав из серванта чашки, принялась наливать чай. Скажу честно, такого вкусного чая я действительно нигде не пил. Он пах смородиной, малиной, присутствовали чуть горьковатые нотки земляники, пряный аромат груши с корицей, и успокаивающий мяты. Хотелось хоть на одно мгновение почувствовать себя дома, но увы. Даже в самых обычных ситуациях мы всегда готовы к борьбе. Я на секунду закрыл глаза и почувствовал, что мою руку в митенке сжала девичья ладошка. Осознав, что мои уши опять начинают краснеть, я услышал тихое хихиканье Полины. Открыв глаза, сначала посмотрел на Полину, а затем на Эми, которая от удивления открыла рот. Еще бы, ведь на нее смотрели слегка фосфоресцирующие в наступающих сумерках радужки ярко зеленого цвета.
Девушка улыбнулась и спросила:
— Как это у тебя получилось?
— Я когда хочу, могу изменять цвет глаз.
— Классно.
— А-то.
Вот за такой непринужденной беседой и пролетел вечер. На город тихо опускалась ночь, а значит нужно было прощаться. У Полины уже начали слипаться глаза, и Эмили, тепло улыбнувшись, отвела сестру на второй этаж и уложила спать, хотя девочка упорно сопротивлялась. Я тогда тоже пошел уложить непоседу, и когда девочка забралась под одеяло и поудобней устроилась, я присел на краешек кровати и принялся рассказывать сказку на ночь:
«В одном городке, каких полно на белом свете, жил добрый парень по имени Джереми. У него — своя небольшая лавочка, где он живет и работает вместе со своей помощницей Катей. Девушка выращивает красивые розы, свойство, которых заключалось в том, что если их срезать и поставить в воду, то они будут цвести на протяжении месяца, не увядая. У молодого человека тоже была одна интересная особенность. Он мог видеть состояние сердца у людей. Обычно сердце светилось мягким малиновым огнем, но если цвет блек, то значит у человека были проблемы. Джереми занимался тем, что следил за сердцами людей, и если вдруг сердце прекращало испытывать чувства, то человек приходил в эту лавочку. И сидя в уютной домашней обстановке, общался с молодым человеком, который незаметно работал с покалеченным сердцем как бы реанимируя его. Под конец сеанса гость, который уже потерял надежду, ощущал, что вновь способен переживать чувства, хотя ему казалось, что он потерял это навсегда. За эту особенность многие люди в городе звали юношу Сердечным мастером.
Но вот однажды, в лавочку зашел молодой человек и спросил Катю, может ли он увидеться с мастером Джереми. Девушка молча кивнула и проводила посетителя в небольшую, но уютную гостиную. Затем к гостю подошел Джереми и спросил, чем он может ему помочь? На эти слова, юноша показал на свою грудь и сказал, что почему-то не может чувствовать ничего, после того, как поругался со своей девушкой. А у них через два дня свадьба. И молодой человек увидел, что сердце у юноши не малинового, а бледно синего цвета и почти расколото на две половинки. Джереми тогда встал и спросил, может ли он поработать с сердцем посетителя, а завтра, с утра пусть гость приходит. Посетитель не возразил, просто передал бледно синий, весь покрытый трещинами, комочек в руки мастеру. Затем он встал и, попрощавшись, вышел из лавки. Джереми принялся за работу, но чтобы он ни делал, сердце невозможно было восстановить. Тогда юный мастер задумался, где же взять, хорошее, доброе, любящее сердце, и вдруг он понял…
Наутро посетитель пришел и был приятно удивлен, когда мастер принял его лично и сказал следовать за ним. В кабинете на столе лежала небольшая коробочка, которая содрогалась от мерных ударов. Молодой человек открыл коробочку и вытащил на свет сердечко ярко-малинового цвета. Он бережно передал сердце в руки гостю и сказал, чтобы тот был поосторожнее. Гость принял дар, и уходя сказал только одну фразу: «Спасибо, вы действительно настоящий мастер». Хозяин лавочки лишь улыбнулся в ответ. Когда за гостем закрылась дверь, в комнату заглянула Катя. Она посмотрела на Джереми, глазами полными удивления и радости и спросила: «Ты просто волшебник, но скажи мне, где же ты нашел такое удивительное сердце?»
Юноша в ответ ничего не сказал. Он только расстегнул рубашку и критично рассматривал в зеркало внутрикожный косметический шов на своей грудной клетке».
Под конец рассказа девочка уже мирно посапывала. Я улыбнулся и подмигнул Эмили. Девушка ответила мне улыбкой, и мы снова спустились вниз и сели за стол. Эми снова налила чай в чашки, и мы продолжили чаепитие. Девушка тогда сказала:
— Спасибо, а то Полину обычно невозможно загнать в кровать.
— Не за что. Я в ее годы мог вообще по нескольку суток не спать, а вот есть хотелось постоянно.
Нашу беседу прервал странный стук, доносящийся сверху, звуки были такими, как будто по крыше домика кто-то ходил. Еще в доме стало гораздо холоднее, и при выдохе изо рта шел пар. Ладно бы только у девушки, но и у меня тоже. А значит, опасность была рядом. Мы, не сговариваясь, вместе рванули на второй этаж, хотя ступеньки и лестница потихоньку покрывались корочкой инея. Влетев наверх, в комнату Полины, мы закрыли дверь. Девочка тоже проснулась и вопросительно уставилась на нас еще заспанными глазами, видимо еще ничего не понимая. Я тогда еле слышно прошептал: «Спрячьтесь в шкафу». Эмили ничего не сказала, только взяла за руку младшую сестру и, отворив дверцы достаточно просторного платяного шкафа, помогла забраться сначала Полине, а затем и сама юркнула внутрь.
— Да и надень на палец, — сказав это, я снял со среднего пальца левой руки небольшой серебряный перстенек с черепом и протянул его девушке.
Эмили, немного поколебавшись, все-таки надела на мизинец мое украшение и закрыла дверцы шкафа. Так, теперь моя очередь. Я забрался под одеяло, прямо как был: в костюме и туфлях. Устроившись, притворился, что сплю. Через некоторое время в окне рядом с кроватью показалась странная фигура с длинными рогами. Самого гостя я не видел, а наблюдал только тень, отбрасываемую монстром в лунном свете. За плечом твари, судя по тени, находился довольно большой мешок. Я незаметно положил руки на рукоятки пистолетов, снимая оружие с предохранителей и взводя курки. Тощая кисть, обтянутая серой, бледной кожей с пятью пальцами заканчивающимися солидными когтями, осторожно толкнула оконную раму. Окно, слегка скрипнув, отворилось, пропуская вместе с трупной вонью ночного гостя внутрь. Но когда монстр, подцепив когтями потащил на себя одеяло, его ждал крупный и очень жирный облом. Я выскочил из кровати со словами: «Сюрприз. Ну что, не ожидал, тварь ты проклятая», нажимая мизинцами на спуски затворов. На морде монстра застыло выражение, означающее: «Ну не фига себе сюрприз!» Он попятился, получив при этом пару свинцовых гостинцев и обиженно рыкнув, скрылся в ночной мгле. Я устало опустил пистолеты, из стволов, которых еще вился небольшой дымок, в кобуру и закрыв окно, присел на кровать. Дверь шкафа медленно открылась и девушки вздохнув с облегчением присели рядом. Эми положив мне руку на плечо и, посмотрев в мои глаза, прошептала:
— Он ушел?
— Да, но он обязательно вернется.
— Что же делать? Неужели его нельзя никак прогнать или остановить?
— Я не знаю. Вы сами как, в порядке?
— Да, благодаря тебе.
— Дело не окончено, поэтому благодарить еще рано.
После пережитого спать мы не решились и поэтому пошли все вместе на кухню. Немного успокоившись и отойдя от небольшого шока, решили перекусить. Пока Эмили колдовала над чайником, Полина принесла несколько свечей в подсвечниках и зажгла их. Я достал из своего пакета хлеб: свежая, только сегодня испеченная чиабатта, которую я купил в булочной была еще теплой. Разрезав вдоль, смазал хлеб оливковым маслом, красота. Главное — не переборщить, чтобы хлеб не стал размякшим. Можно капнуть немного масла и распределить его ножом для сливочного масла равномерно по всей внутренней поверхности хлеба. Так, теперь надо придать ему хрустящую корочку. Для этого я включил духовку, положил в верхнюю половину разрезанный хлеб и засек время. Через минуту я вытащил уже подрумянившийся хлеб и, не давая ему остыть, начал собирать сэндвич.
Сначала я положил сыр, который нарезал тонкими ломтиками. Затем нарезал и водрузил сверху копченую грудинку, на нее кинул листья салата. Теперь нарезал кольцами помидоры и положил их на салат. На помидоры — листья свежего базилика. Овощи я брал в бакалейной лавке на рынке, поэтому все было свежим. Так, теперь внимание, потому что настала очередь соуса. На этот счет я взял небольшую баночку соуса песто и, намазав верхнюю половину чиабатты тонким слоем соуса, положил ее сверху на всю композицию. Все, теперь, когда мы закрыли верхней половиной хлеба уже практически готовый сэндвич, остается одно. Последний штрих, но он на любителя и к оригиналу не имеет никакого отношения. Возьмем длинные шпажки и проткнем на одинаковом расстоянии нашу композицию как бы скрепляя ее, иначе она может в самый ответственный момент рухнуть как карточный домик, а нам же этого не хочется, верно. Все, наш сэндвич готов. Можете наслаждаться. Я же аккуратно разделил этот «сиротский» бутерброд на три части ножом, и положив это чудо кулинарии на блюдо, подал на стол. Эмили же тоже изрядно удивила меня. Над тремя кружками, которые она поставила на мраморную столешницу, клубились, создавая небольшие завихрения, облачка пара, а ноздри щекотал приятный аромат только что сваренного горячего шоколада, в котором плавали и кружились, как снежинки в танце, небольшие кусочки зефира. Прихлебывая еще горячий какао и заедая его сэндвичем, я устало откинулся на спинку кресла. Домашняя, тихая и уютная обстановка располагала к беседе. Когда Эми покончила со своей половиной, она задала интересующий ее вопрос:
— Дим, скажи, а где ты научился готовить?
— Я достаточно путешествовал и попробовал много различных кухонь, в том числе итальянскую, к которой кстати и принадлежал этот сэндвич.
— А, понятно. А как часто ты готовишь?
— Когда есть насстроение и время, тогда и готовлю. Здорово помогает успокоить нервы и отвлечься.
— То есть для тебя готовка — это способ отвлечься?
— Да. Именно так. А ты, чем занимаешься, когда тебе плохо?
— Ну, когда мне плохо, я могу поиграть на синтезаторе, приготовить пирог или подурачиться с сестрой, — на этих словах она звонко щелкнула девочку по кончику носа.
— Ясно, а где ваши родители, а то я не совсем понимаю, как вы тут живете вдвоем?
— Мама с папой сейчас отдыхают. Они уехали в Швейцарию на целый месяц. Лучше скажи, сколько тебе лет. Просто у тебя слишком странная манера говорить, которая не свойственна семнадцатилетнему подростку.
— Мне по вашим, человеческим меркам 781 год. По нашим, я навсегда останусь подростком. Вот такой вот каламбур. Почему по вашим, потому что в ваш мир я пришел в 1235 году.
— Ого, а есть ли другие, ну такие же как ты?
— Да есть, правда нас не так много. И каждый остановился на том возрасте, на котором хотел.
— То есть, если я, например, иду по улице, а мне навстречу идет сорокалетняя женщина, то ей может быть больше, чем-то, насколько она выглядит?
— Не совсем, я знаком только с теми,, чей возраст застопорился от пятнадцати до двадцати одного. Так что мы выглядим моложе своих лет. На этой фразе я ей лукаво подмигнул и невесело усмехнулся.
— Знаешь, мне как-то все равно, сколько тебе лет, ты очень хороший. Скажу честно, ты слегка странный, но это нисколечко не мешает тебе быть хорошим человеком, и я думаю, что ты всегда добьешься поставленной перед собой цели.
— Спасибо за комплимент, — в этот момент мои уши опять покраснели.
Полина в нашей беседе участия не принимала. Она выпила всю чашку какао, уже доела сэндвич и начала потихоньку клевать носом. Улыбнувшись, я потрогал ее за плечо, но видимо из-за пережитого девочка уже не хотела ничего соображать. Мы с Эми переглянулись, и я поднял уже дремлющую девочку и перенес ее на диван, не забыв подложить под голову подушку, а девушка укрыла сестру пледом. Затем Эмили посмотрела на меня и сказала:
— Идем, я хочу тебе кое-что показать. И не дожидаясь моего согласия, взяла меня за руку и потащила за собой.
В небольшой комнатке, в которой была только пара кресел, журнальный столик и небольшой комод, девушка остановилась и, присев на корточки, принялась зачем-то копаться в комоде. Наконец, когда она поднялась и обернулась, в ее руках я заметил толстый альбом с фотографиями. Я в нерешительности застыл в дверях. Девушка это заметила и сказала:
— Ну, чего ты застыл, проходи, не стесняйся.
— А твои родители не будут против?
— Думаю, нет.
Я, немного постояв, все же зашел в комнату и присел на кресло. Девушка плюхнулась в соседнее и, открыв фотоальбом, начала показывать мне старые, уже начавшие выцветать, фотографии, попутно объясняя, что на них было изображено. Некоторые фото были довольно древними, еле способными передать краски, иные были сделаны совсем недавно. Но все равно было очень интересно. Мы снова завели беседу, на этот раз на тему, которая волновала девушку. При сестре она не хотела заводить разговор, а сейчас решилась.
— Дима, скажи. А эта тварь, что напала на тебя в комнате, кто это?
— Это Крампус, древний темный спутник и одновременно антипод Николая Чудотворца. Правда в отличие от доброго дядюшки Св. Николая, он приходит, чтобы не дарить подарки, а забирать самое дорогое. В те давние времена древние силы, слепые в своей злобе, пульсировали тайной, скрытой от человеческого взгляда жизнью. Силу и могущество давала им ночь. Из тени леса, из мрачных глубин морей, из темноты пещер, из-за черных обводов скал и камней выползали ночные существа, жестокие и страшные, ищущие и подстерегающие свои жертвы. Эми, скажи, ты знаешь легенду о Беовульфе?
— Нет, расскажи пожалуйста.
— Хорошо, расскажу. Правда эту версию легенды я прочитал в одной книге, но худо-бедно я ее запомнил:
«Там, где у датских берегов разбиваются о скалы волны моря, где под резкими порывами ледяного ветра склоняется вереск, острым золотым шпилем вонзился в мрачное небо возведенный древними скальдами замок Хеорот. Словно гигантский фонарь, пронзал он своим светом густой мрак зимних северных ночей. А внутри этого одинокого замка тепло и ярко горели очаги, рога с веселящим вином передавались из рук в руки воинами клана Скальдов, барды возносили к сводам зала похвальные песни своему королю Хротгару, и музыка света и радости грела душу. А снаружи, никем не замеченная во тьме, скользила громадная тень странного существа.
Человек — не человек, зверь — не зверь. Огромный и заросший шерстью, он, тяжело переваливаясь, грузно двигался сквозь ночной вязкий туман, хлюпал по болотным топям. Когти ног глубоко вонзались в мерзлую жижу. А взгляд красных, как раскаленные угли, глаз рыскал по сторонам в поисках добычи.
Время от времени его когтистые лапы стремительно хватали зазевавшуюся жертву — зайцев, хорьков, мышей — и жадно рвали на куски живое, трепещущее тело.
Он был стар и жил, наверное, со времен сотворения мира. Долгие века и тысячелетия бродил он по земле. Миллионы, миллиарды ночей провел он, ничего не зная о появлении людей на земле. Его это не интересовало. Мир для него состоял из ледяного мрака и одуряющего тепла горячей крови жертвы. И вот запах добычи и яркий свет факелов привлекли его внимание. Желтые отсветы факелов квадратами окон лежали на земле, и серебряный отблеск луны мерцал на шпиле. Он медленно пересек остров, пробрался через вереск и остановился, сотрясаясь от гнева, под каменными стенами замка. Музыка плыла в воздухе, растворяясь в ночи.
Могучие когтистые лапы, нет, скорее даже руки незваного гостя поднялись и сцепились, будто сжимая добычу. Грозный рык заклокотал в горле. Страшное, одинокое существо пришло в ярость от легких мелодий. Но то ли от непривычно яркого света, то ли от природного коварства тварь затаилась в темноте, пока не стихли песни, не погасло пламя в факелах и очагах. Когда все стихло, и воины, сморенные сном, затихли на соломенных тюфяках, он наконец приблизился и навалился всем телом на высокую дверь замка. Со скрипом, словно не хотя поддаваться пришельцу, створки распахнулись. В бледном свете луны над спящими во тьме людьми нависла зловещая мохнатая тень.
Жуткое и мерзкое существо озиралось по сторонам, а его ноздри, почуявшие запах живых теплых тел, жадно раздувались. И начался кровавый пир. Тварь хватала тела людей, разрывая их когтями. Жуткий треск рвущейся плоти, хруст ломаемых костей, брызги крови, крики и стоны наполнили зал замка. Челюсти зверя работали без устали, кровь окропила его вздыбленную шерсть, алая пена текла из открытой пасти. Никто не успел опомниться, а насытившийся зверь уже растворился во мраке, волоча за собой двух истерзанных воинов. После себя он оставил гору изуродованных трупов. Лишь нескольким счастливчикам, затаившимся в укромных уголках, удалось спастись. Они-то и разнесли повсюду весть о страшном нападении.
Так началась беспримерная осада Хеорота, ужас, продолжавшийся двенадцать лет. Монстр нападал всегда неожиданно, и тогда эта ночь превращалась в ночь смерти для каждого, кто был им застигнут. Ни один человек не мог противостоять этой звериной, безжалостной силе. Никакое оружие было не в состоянии нанести хоть малейший урон этой кровожадной твари. Мощь и жестокость монстра, казалось, не имели предела. Вскоре все дороги острова были усеяны по обеим сторонам могильными холмами. Оставшиеся в живых воины Хротгара больше не осмеливались приближаться Хеороту. Ночью они находили приют в тесных овечьих загонах и, просыпаясь по ночам от тревожного блеяния овец, сидели, притаившись и не смея выйти за дверь до рассвета. Некогда величественный и шумный Хеорот стоял теперь всеми покинутый, мрачный и холодный. Лишь ночной убийца, неведомый и неутомимый зверь, иногда приходил сюда ночами и ревел, не находя себе добычи. Скальды прозвали этого зверя Грендель. Это древнее слово означало — Разгрызающий Камень.
Новость о трагедии скальдов, о гибели воинов и разрушении королевства долетела до далеких берегов Дании. Никто уже не решался ступить на земли острова. Люди старались избегать проклятого берега. Но один человек, несмотря на пугающую репутацию этого места, все же появился в здешних местах. Этот рыцарь был облачен в богатые доспехи и отлично вооружен. Сопровождавшие его сорок воинов немного угрюмо поглядывали по сторонам.
Ночной страж на берегу, услышал скрип днища корабля о прибрежную гальку, окликнул незнакомца. Рыцарь назвал свое имя. Узнал его и король Хротгар, когда рыцарь предстал перед ним. Это был Беовульф, молодой лорд из королевства Геатиш, что находилось на востоке. Его имя на тогдашнем древнеанглийском наречии означало — Пчелиный Волк. Но на тот момент его звали просто Медведь. И это прозвище было дано рыцарю за его силу.
Красота, мужество и милосердие соединялись в этом человеке, выделяя его из сотен тысяч сородичей. Беовульф был героем, и свет его героических дел дошел и до наших дней.
Он прибыл сюда, чтобы сразиться с Гренделем. Это он и сказал королю, король же, оценив мужество этого юноши, отдал соответствующие приказания. Вновь раздался приятный треск охваченных огнем поленьев в очагах Хеорота, и дым уходящий сквозь прорехи в частично разрушенной крыше, развевался на ветру, словно знамена. Вновь в стенах замка пировали люди. Снова на столах, как и двенадцать лет назад, лежали куски жаренной оленины, хлеб и овощи. И снова гуляли над столами рога, полные игристого вина. Как в прежние времена, пели арфы, и, усиленные акустикой огромного зала, эти мелодии летели через вересковые поля вдаль. Но лишь ночь вступила в свои права, пир угас, арфы замолкли, и скальды разошлись по укромным, безопасным местам. Беовульф же с товарищами остались в огромном зале. Его люди, расстелив на полу походные тюфяки, укладывались спать. Сам герой не торопясь снял с себя кольчугу, положив ее с мечом и шлемом около себя. Ведь он знал, что в схватке с Гренделем любое оружие окажется бесполезным. И победить монстра можно было лишь в рукопашном бою.
Молодой воин сел и стал ждать, сверля острым взглядом темноту. Закутавшись поплотнее в плащ и придвинувшись к погасшему, но еще теплому очагу, он продолжал ждать. Покрылись сизым налетом угли в очаге, растворялись в темноте балки и стропила потолка. Темнота постепенно вползала через окна, поглощая спящих людей. Беовульф внимательно прислушивался к каждому звуку, который мог бы оповестить о приближении хищника. Но ничего не было слышно, кроме тихого потрескивания углей, и мерного дыхания товарищей. Все произошло за какие-то доли секунды.
Тварь налетела, как ураган. Затрещали падающие двери, а пол содрогнулся от тяжелой поступи. Черная тень, заслонив собою небо замерла в дверном проеме. Молниеносно зверюга схватила лежащего у дверей человека и, прежде чем тот успел вскрикнуть, его тело в когтистых лапах превратилось в безжизненный комок мяса, крови и костей. Понимая, что несчастного воина уже не спасти, Беовульф затаился. Даже тогда, когда все вскочили и бросились в разные стороны, молодой воин остался сидеть неподвижно. Этим-то он и привлек жадную до крови тварь…
— А что было дальше? — затаив дыхание прошептала Эмили.
Но как только я открыл рот, чтобы продолжить рассказ, где-то послышался шорох, а за ним последовал истошный визг Полины. Тут уже стало не до легенд. Мы вскочили с кресел и рванули в гостиную. По пути я крикнул: «Потом как-нибудь расскажу». Девочки в комнате уже не было. Но зато, мой слух различил еле — заметное шуршание и смесь скрежета и царапания в дымоходе. Я, не раздумывая ни секунды, рванул к камину и посмотрел в дымоход. На стенах в слоях сажи я разглядел свежие царапины, мазки и следы лап с пятью пальцами. На крыше послышался удар, будто опустили что-то тяжелое, а вслед за ним послышался раскатистый дьявольский хохот. Еще я различил в этой какофонии звуков испуганный писк Полины: «Эми, Дима, на помощь!» Затем дом немного тряхнуло, будто с крыши кто-то прыгнул. За моей спиной девушка сползла на ватных ногах вниз по стенке и с бледным, как мел, выражением лица едва прошептала: «Сестренка…»
Я сразу бросился на улицу, уже на ходу надевая плащ-накидку. К черту возможное обморожение. Сейчас самое главное было спасти девочку, и мне было глубоко плевать какой ценой. Открыв дверь, я выбежал на улицу. В лицо ударил мерзкий дождь из льдинок, а порывы холодного ветра пронизывали до костей. На крыше домика по другую сторону улицы я разглядел рогатый силуэт с необъятным мешком за спиной. Я рванул наперерез, но проклятый монстр снова перепрыгнул на другую крышу. Бурля от негодования и напряжения, я подпрыгнул, ухватившись рукой за карниз окна. Подтянулся. И снова выбросил свое тело вверх. Наконец, зацепившись за края черепичной крыши, я дал своему телу небольшой, примерно три секунды, отдых и вновь отправил его в полет. На какой-то момент мне показалось, что я нахожусь в невесомости, но это ощущение мгновенно прошло, уступив место старым, добрым рефлексам, заложенных уже на подсознательном уровне с одной лишь целью — выжить. Приземление вышло не то, чтобы хорошим, но вполне сносным. Я тут же вскочил, мысленно матеря себя самыми непристойными словами, и поскальзываясь по наклонной крыше, продолжил бег. В воздухе витал тошнотворно — сладкий запах разложения, и нужно было просто учуять это амбре, и следовать за ним. Плащ развевался на ветру. Но мне было все равно. Главное — успеть. Этот запах сводил с ума, не давая спокойно мыслить. Но ничего не поделаешь, такова жестокая действительность обычных серых будней служащего СПЕКТР. Отвратительный запах стал ощущаться практически физически, из чего я сделал вывод, что я уже близко от места дислокации этого древнего демона. Крыши встречались все реже, а амбре даже не думало пропадать. Домики, по крышам, которых я мчался, заканчивались. Близилась окраина города. За ней темной стеной в лунном свете стоял лес. Следы моего копытного друга вели как раз в самую чащу нелепо нагроможденных стволов, некоторые, из которых стояли так плотно друг к другу, что за десятилетия срослись. Вьюга завывала, как голодный волк. Темнота сгустилась настолько, что казалось, кто-то обмакнул весь мир в чернильницу. Снег предательски хрустел под ногами. Радужки глаз слегка фосфоресцировали мягким зеленым светом, а каждый мускул тела был напряжен. Одна рука в митенке сжимала рукоятку косы, которая до поры — до времени покоилась в ножнах за спиной, вторая как бы невзначай легла на рукоятку Colt1911, готовая в любую секунду выхватить оружие и нашпиговать свинцом противника, превратив того в кровавое решето. Ветер трепал волосы на голове, они и были на левой половине белыми как снег, а на другой так и остались практически черного цвета. Отвратительное амбре только усиливалось. Теперь у меня возник закономерный вопрос: как спасти девочку? Но этого не потребовалось.
Полина очнулась в каком-то мрачном месте. Вокруг стояла непроглядная темнота и явственно ощущался какой-то сладковато — противный аромат. Вдруг из темноты послышалось какое-то жуткое чавканье. Девочка осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, попыталась отползти куда-нибудь в сторону. Но шорох привлек к себе внимание. В темноте кто-то зашевелился и зажглись два желтых глаза. Они долго, не отрываясь, смотрели на напуганную Полину. Девочка от страха побледнела, хоть этого и не было видно, а по всему телу пробежала орда мурашек. Затем в помещении стало медленно светать. Сам источник света не был виден, но темнота с явной неохотой стала расползаться по углам. Это место больше напоминало пещеру, но присмотревшись повнимательней, стало понятно, что это очень похоже на своеобразный кокон из деревьев, которые срослись воедино, создав очень интересное подобие комнаты. Вот только, у обладателя этой каморки был просто отвратительный вкус. Пол был багряный. Обглоданные кости соединялись между собой в какое-то подобие комода, на полках девочка различила три оторванных головы. Грубо сделанный из костей стол, на ножках, которого виднелись отбеленные временем черепа, стоял посередине. И огромное, сделанное из дерева, подобие кресла возвышалось рядом. Полина еще раз посмотрела на монстра, который, не замечая ничего вокруг, жадно пожирал уже начавшее изрядно попахивать мясо, и бочком, бочком двинулась на выход. Монстр даже не обернулся. «Ну правильно, когда я ем — я глух и нем. Вот уж не думала, что у этой фразы может быть буквальный смысл». Хотя, будь у девочки желание, она бы приучила это «животное» есть за столом и украсила бы комнату на свой вкус. Думая об этом, девочка выбралась из логова монстра и, спотыкаясь и периодически приземляясь в сугробы, побрела куда глаза глядят. К счастью, плутала она не очень долго, и вскоре, заметив знакомый силуэт в плащ-накидке, бросилась к нему.
Я увидел мчащуюся на меня Полину. Глаза — с полтинник, сама белая, как снег. Тело бьет крупная дрожь. Сразу видно — натерпелась девчонка страху. Я быстро снял с себя накидку и накинул ее на Полину. Затем достал из внутреннего кармана френча небольшую фляжку, и отвинтив крышку, передал ее девочке. Конечно не очень хорошо приучать молодежь к алкоголю, но ничего другого у меня под рукой не нашлось. А ей еще добираться до дома при тридцати градусах мороза в футболке и джинсах. Нет, конечно моя накидка сможет ее согреть, чтобы юная особа не замерзла, но в таком состоянии явно она не сможет добраться до дома. Поэтому… Полина растерянно посмотрела сначала на меня, потом на флягу. Я сказал: «Можешь сделать один глоток, но не больше». Девочка послушно сделала глоток и закашлялась. На ее глазах выступили слезы. Да, знаю, что тридцатилетний коньяк для непривычного желудка та еще гадость, но он хотя бы поможет девочке добраться до дома и не замерзнуть по дороге. Все лучше, чем смерть. Особенно смерть от холода, которая, по-моему, не самый приятный и хороший вариант окончить жизнь. Ну это так, к слову. Я забрал предмет у девушки и, закрутив крышку, опять убрал сосуд в карман. Вдруг за нашими спинами послышался злобный рык. Так обычно ревет хищник, который упустил добычу. Девочка испуганно прижалась ко мне, будто искала у меня защиты. Я взял ее за плечи и, посмотрев в глаза, сказал: «Полина, беги!». Она испуганно посмотрела на меня, но все же послушалась и побежала по моим следам прочь из леса. Вот и ладненько, а мне пора заняться делом…
Крампус уже понял, что «десерт» сделал ноги. Монстр, грузно переваливаясь, выбрался из своего логова и втянул ноздрями морозный воздух. Пахло человеком. Аппетитный запах молодой крови с избытком адреналина. Деликатес. Особенно сейчас, перед долгой зимней спячкой. Монстр повел головой из стороны в сторону, изучая, куда же девочка убежала. Но неожиданно в нос что-то болезненно врезалось. Через несколько секунд снова, на этот раз инородный предмет попал в глаз. Монстр протер когтистой лапой свою уродливую морду и обнаружил на ладони уже практически растаявшие хлопья снега. Из приоткрытой пасти вырвался утробный рев рассерженного зверя. Но внезапно, так и не достигнув апогея, рык оборвался. Причиной этому был еще один снежок, который удачно попал в открытую пасть. Кто-то заткнул монстра. Крампус, рассерженно сплюнув попавший в пасть снег, стал искать взглядом своего обидчика. Острый взгляд чудовища выхватил из темноты тощего подростка, одетого в костюм, который беспечно сидел на толстой ветке высокого дерева, росшего неподалеку. Одной рукой в митенке он держался за ствол, в то время как вторая ладонь так же облаченная в митенку слегка подкидывала и ловила еще один слепленный из снега мячик. Поняв, что его наконец заметили, незнакомец, не меняя своего положения, кинул уже приготовленный снаряд. Но на этот раз снежок не достиг цели. Крампус поймал его на лету и, сильно сжав кулак, раздавил.
Мальчишка лишь криво усмехнувшись спрыгнул на снег. Выпрямившись в полный рост, паренек слегка прищурившись стал рассматривать демона. Крампуса это еще больше вывело из себя. Малявка. Как он посмел. Он поднял руку на самого древнего монстра в истории. Жалкий смертный. За такое хамство его ожидает самая мучительная смерть, которую только можно себе представить. А после этого горе — героя монстр собирался продолжить свой банкет. Да. Представляя, как он повалит девчонку. Как сдерет с нее живьем кожу. Как будет лакать свежую, еще теплую кровь. Как потом полакомится свежей плотью. От таких мыслей монстр утробно, с предвкушением заурчал, облизывая своим сизо — черным длинным языком ряды острых, как бритва, зубов. С острого подбородка на снег капала тягучая, вязкая слюна. Но сначала надо разобраться с этим сопляком, который посмел поднять руку на него. На самого могущественного демона зимней стужи. Святой Николай сегодня не придет. Нет. Никаких подарков. Только темнота и холод зимней ночи, звон цепей, парализующий страх жертвы, безысходные вопли ужаса, адская боль и одурманивающая теплота обагряющей снег крови. Когда наконец с глаз монстра слетела пелена из мечтаний с яркими нотками безумства и кровопролития, он обнаружил, что пространство, на котором еще какое-то время назад стоял странный парнишка оказалось совершенно пустым. Монстр застыл в замешательстве. Неужели этот наглец умудрился сбежать. Сбежать от него? Да никогда. Он этого просто не мог допустить. Но факты говорили обратное. Из состояния ступора его вывел еще один снежок, который угодил точно в широкий покатый лоб. Монстр очухался, и разъярённый рык древнего хищника разорвал в клочья и без того относительную тишину зимнего леса. Под сумеречной сенью деревьев раздался легкий звонкий смех. После чего там послышались быстро удаляющиеся шаги. Крампус, еще сильнее злясь, бросился следом. Уши на голове твари встали торчком, ловя каждый звук. Но как ни старался монстр нагнать не в меру наглого подростка, у него это не выходило. Временно исполняющий роль обычного человека ваш покорный слуга, ему такой возможности явно не давал. Я просто уводил его все дальше и дальше, чтобы на уже знакомой мне полянке разобраться с ним с глазу на глаз. Но пока оставим на время нашу безумную игру в догонялки и обратим свое внимание на Полину.
Девочка добежала до края леса. Остановилась и, прислонясь к дереву, стала восстанавливать дыхание. С опаской посмотрела в самую чащу, будто ожидая нападения оттуда. Но стоявшая вокруг тишина пугала ее не меньше возможного появления жуткого древнего монстра. Поэтому, наскоро отдышавшись, она побежала дальше. Когда уже показалась окраина города, девочка, пулей влетевшая на городские улочки, вскоре перешла на быстрый шаг. Уже через десять минут она стояла перед дверью своего домика и активно стучала кулачком чуть не ломясь внутрь. Если бы кто-нибудь решил измерить ее скорость во время такого забега, то гепард при виде результатов позеленел бы от зависти. Дверь открылась, и встретившая на пороге девочку Эмили втащила ее внутрь, и обняв сестру, бурно разревелась. Наконец, когда Эмили успокоилась, она сняла с сестры зеленую плащ — накидку и, повесив ее на крючок под шляпой, которую я впопыхах забыл, спросила у Полины:
— А Дима где?
— Не знаю. Он сказал мне, чтобы я бежала, а сам остался в лесу.
Лицо Эмили побледнело, но справившись с собой, она напоила сестру чаем и, постелив в своей комнате кровать, уложила ее. Полина от пережитого ужаса уснула сразу, как только ее голова коснулась подушки. А девушка молча, с плохо скрываемой тревогой, посмотрела в окно на полную, и бледную, как головка голландского сыра, луну еле заметно прошептала: «Господи, помоги и защити его от бед».
А в это время в лесу стоял полный переполох и кавардак. Монстр, рыча и брызгая слюной, пытался нагнать быстро перемещающуюся среди высоких стволов фигуру. Птицы, поднятые и потревоженные шумом, орали на разные лады и мотивы. Вековые деревья стонали и скрипели на ветру. Я, смеясь и изредка огрызаясь выстрелами из пистолетов, уводил монстра за собой. Ну в общем и целом прямо праздничный концерт без дирижёра и музыкального сопровождения. Жаль только слушать некому. Ну, да ладно, лирику можно и оставить на потом. Сейчас у меня была конкретная задача затолкать этого обжору обратно в яму. А как, это уже мелочи. Думая об этом, я выскочил на хорошо знакомую поляну. Теперь был только один вариант — сражаться. И ставка здесь будет ценою в жизнь. Но нам же не привыкать рисковать своей шкуркой ради того, чтобы люди спокойно спали по ночам.
За моей спиной послышался треск сучьев. А через мгновение на поляну вылетела вырванная с корнем ель, причем достаточно приличного размера. Я еле успел присесть. Ух. Секундой позже, и мне бы снесло голову. А так отделался легкими ушибами. За спиной земля содрогнулась от падения такого лесного исполина. А еще через мгновение на поляну выскочил и сам Крампус. Глаза горели дьявольским желтым огнем. Ноздри жадно раздувались. Красная накидка подбитая свалявшимся и местами облезлым светлым мехом с капюшоном развевалась на ветру. Копыта, опускаясь на землю тяжелой поступью, разбрасывали вокруг себя снег. Ну, честное слово, прямо как бык на Корриде перед матадором. Только в данном случае в роли матадора буду выступать я. Что ж, все в сборе, и можно уже приступать.
Негромкий щелчок пальцами и вокруг поляны, образуя окружность, пробежала по снегу зеленая яркая линия. Крампус взревел. Его обвели вокруг пальца. Загнали в ловушку. Позор. Ну ничего. Сейчас он наконец разберется с этим мелким человечком. Но то, что произошло дальше, заставило его оцепенеть. Нет. Парнишка не кинулся на него с кулаками и криком: «Сдохни, тварь». Вместо этого он остался спокойно стоять. Но в нем что-то изменилось. Что-то неуловимое. То, что сразу бросается в глаза, но вечно как будто ускользает от твоего внимания, будто кто-то тебе отводит от этого взгляд. Стоп. Его глаза? Точно. Радужные оболочки у юноши какое-то время назад кажущиеся монстру карими, были насыщенного ярко-зеленого цвета. Но не это смутило демона. Было что-то еще. Волосы на левой стороне головы у мальца были белыми как снег. Ну и что с того? Что же еще. Что-то в нем подсказывало демону зимней стужи, что на сей раз он столкнулся не с обыкновенным человеком. Монстру надоело разгадывать эту странную головоломку, и он ринулся в атаку, намереваясь покончить с этим странным смертным раз и навсегда. До этого куска мяса оставались считаные метры. Остался метр. Полметра. В последний момент, когда монстр уже разведенными в стороны лапами собрался схватить меня, я присел. Выхватил пистолеты, снял с предохранителей. И когда туша монстра в прыжке была прямо надо мной, я распрямился, как сжатая пружина. Пистолеты уперлись во что-то твердое и я нажал курки. Такого эффекта я сам не ожидал. Крампуса подкинуло вверх. При этом он еще ревел так, будто из него делали чучело. Я понимаю. Особые пули из серебра с какими-то еще примесями — убойная штука. А уж на коротких и близких дистанциях и подавно. Жалко только, что запас ограничен. Монстр приземлился на снег и принялся кататься по нему воя от боли. Я еще пару раз выстрелил из пистолетов, когда мои руки что-то рвануло назад. Блин, как же я мог забыть. Боеприпасы закончились. Затворная рама застыла в крайнем заднем положении, а значит придется драться в рукопашную. Быстро отправив уже бесполезные пистолеты в кобуру на поясе, я вытянул из ножен за спиной мою косу. Ну что ж, настало время проверить, ради чего я часами оттачивал навыки владения этим не совсем обычным оружием, которое досталось мне уже по праву рождения. Я почти с любовью погладил нож по режущей кромке и полюбовался игрой бликов. Крутанул косой в воздухе восьмерку. Металлический отдел позвоночника между тазом и грудиной матово поблескивал в скудном свете полной луны. Крампусу наконец удалось принять вертикальное положение, и он с плохо скрываемой ненавистью посмотрел прямо мне в глаза. При виде оружия его глаза расширились. И он прорычал с вопросительными нотками в голосе:
— Откуда у тебя это?
— С рождения. — Немного с беспечностью ответил я.
— Так ты…
— Да. Я — Смерть.
— Ну, значит, сегодня я тебя уничтожу. Рыкнул монстр. И бросился в атаку…
На лесной поляне разгорелся нешуточный бой. Обе стороны отлично владели своим оружием. У одного оно было природным, то есть зубы, когти, рога и копыта. А другая сторона с самого рождения упорно тренировалась в воинском мастерстве и искусстве драки с оружием, и даже совсем без оного. Поэтому сложно было решить на чьей стороне сегодня будет праздник. Стремительные удары. Молниеносные выпады. Идеальные блоки. И резкие контратаки. Со стороны это походило на какой-то диковинный танец. Вот только этот батл был направлен вовсе не на показ, в нем можно было различить что-то первобытное. Старое, как весь мир, и одновременно блещущее новизной. Стремительно резкое и скользяще плавное. Две стороны. Аверс и Реверс. Зло и Добро. Одно не могло существовать без другого. Лишь тьма и холод зимней ночи, клокочущий в артериях адреналин и молниеносная реакция удерживали обе чаши весов в равновесии. Я буквально ощущал, что Крампус смотрит мне прямо в душу. Атмосфера накалилась настолько, что казалось, еще немного, и в воздухе будут проскакивать молнии. Но тут Крампус сделал то, чего я никак не ожидал. Сделав обманное движение, он незамедлительно воспользовался моментом, когда я откроюсь. Резкое, почти незаметное движение. Мне показалось, что в живот въехало дышло. Меня откинуло на два метра. В глазах замелькали разноцветные звездочки. Я не мог сделать вдох. Монстр не стал дожидаться следующего удобного момента. Подскочил и взяв меня за шкирку подкинул вверх. Дальше я почувствовал жгучую боль. На сей раз досталось грудной клетке. Крампус ударом ног отправил меня куда-то назад. При соприкосновении копыт с грудиной я ощутил, что мои ребра хрустнули. Хоть бы не перелом. Промелькнула мысль. Дальше я испытал просто адскую, разрывающую боль сначала в спине, а затем и в груди. Скосив взгляд, я увидел, что из грудной клетки торчат два сука. Один пробил левое легкое, второй, только чудом не задел сердце. Во рту явственно ощущался привкус железа. Я сплюнул… Кровь. Перед глазами все плыло, а наступающая чернота приятно, обволакивающе плескалась перед глазами. Только сейчас я почувствовал, насколько же я устал. Жутко хотелось спать. Темнота убаюкивала. Темнота звала окунуться в нее с головой и навсегда обещала спрятать меня от нежелательных взглядов, подарить долгожданный покой. Боль проходила. Уже угасающим сознанием я вспомнил. Болевой шок. Я не чувствовал боли. Теперь, я мог уйти. Но, если я уйду, кто будет защищать людей, у кого еще хватит сил и смелости справиться с этим древним Злом? Волосы на макушке будто нежно потрепала материнская ладонь. Надо найти в себе силы. Обязательно. Долг превыше всего. Надо сражаться до конца. Но для начала нужно освободиться. Пусть с кончиков пальцев капает кровь, яркими гранатовыми каплями подцвечивая снег. С мокрой древесины проще слезть. Руки, скользкие от крови, попытались ухватиться за соседние сучки.
Но я просто не мог дотянуться. Уже прошедшая боль вспыхнула с новой силой. Сжав зубы, чтобы не закричать. Давай. Необходимо остановить Крампуса. Тогда я сложил руки за спиной, хоть связки и ныли. Теперь самое сложное — снять свое тело. Рывок, в который я вложил последние, оставшиеся у меня силы. Со смачным влажным хрустом сучья дерева вышли из тела. На короткое мгновение я ощутил свободное падение. Но полет был коротким. Лицо, наравне с телом почувствовали болезненное прикосновение снега. Так. Теперь нужно встать, но сил на это уже не осталось. Про то, чтобы сражаться и речи быть не могло. Но нужно. Черт. Голова уже кружилась от потери крови. Гринвич вдруг ожил. На долю секунды вокруг меня образовались зеленая полусфера со срезом внизу. С левой стороны на ней были заметны 3 полоски, которые охватывали левую половину полусферы. Сами полоски были ярко белого цвета. Меня мягко приподняло, вернув телу вертикальное положение. Я почувствовал приятный прилив сил и привычным движением выхватил пистолеты, из которых тут же выпали пустые магазины. С размаху опустил на пояс, на котором висели еще две обоймы полные тускло блестящих пуль. Затворные рамы вернулись на место. Я дышал ровно, медленно и четко сказал: «Режим частотного резонанса». Пистолеты модернизировались. Появились углубления, в которых находились руки практически до локтей, Оружие теперь стало походить на помповый дробовик: скользящая передняя рукоять (цевьё) двигала затворную группу, но вот ствол стал примерно 125 калибра. Я чувствовал спуск затвора лишь мизинцами, цевье располагалось сверху, а ствол снизу. Кроме этого, я почувствовал неприятное покалывание в районах плеч. Скосив взгляд, я увидел, что из моих плеч выходят острием вверх длинные прямые иглы ярко-зеленого цвета примерно 1 метра длиной.
Всего игл было шесть, по три с каждой стороны. Радужки глаз вспыхнули ярко-зеленым огнем. Гринвич засиял приятным зеленым цветом и послал сигнал к головному мозгу. Информация была такая: «Уровень резонанса стабилен. Помехи 0,5%. Закачка энергии закончится через три секунды». Полусфера исчезла, а я присел на корточки. Еще одна деталь: я использовал этот режим не впервые. С внешней стороны орудий, закрепленные под углублениями, находились длинные металлические накладки в форме черепа, правда, у этих черепов вместо обыкновенной челюсти расходились три длинных зубца, которые доходили практически до ствола орудия. Похоже нововведение, но это смотрелось довольно брутально и классно. Но, кроме эстетической была у этих накладок и практическая польза. А именно, они как
своеобразный щит прикрывали оружие с боков.
Крампус с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью наблюдал, как я приводил оружие в боевую готовность. Когда я поднял на него глаза и улыбнулся, хотя с уголка моего рта капала, обагряя снег, кровь, то он не выдержал и проревел:
— Невероятно! Я приложил столько сил, чтобы уничтожить тебя, а тебе хоть бы что.
— Дело не в силе, а в душе.
— В душе?
— Таким мелким душонкам, как у тебя никакая сила не поможет справиться с тем, у кого есть душа.
Я свел стволы вместе. Зрачки глаз слегка расширились, а над силуэтом монстра появилась надпись LOCK ON. Вот он — истинный прицел этих пушек. Я сказал, хоть говорить было больно: «Пушка Смерти», нажал на гашетки мизинцами. Из стволов с ревом вырвались два огромных кометообразных сгустка энергии огненно-желтого цвета. Меня отдачей сдвинуло на полметра назад. Сгустки тем временем достигли монстра и разорвались. Все заволокло дымом с примесью водяного пара. Причем я не знаю, чего было больше, но след от выстрела остался в виде борозды голой земли и неплохой воронки, как после попадания снаряда или метеорита. Ну,, в принципе, это и был снаряд, вот только не совсем обычный. Но все-таки он сделал свое дело.
Монстр оказался там, где и был прежде, а именно в яме. Рыча и брызгая слюной, Крампус пытался выбраться из заточения. Но сгустки с окончанием в виде черепов его крепко держали. Хоть дергайся, хоть не дергайся, все равно не выберешься. Только глубже увязнешь. Крампус, с глазами полными ненависти, смотрел на меня, когда я, опираясь на рукоятку косы, стоял на краю ямы. Вытянув руку, я сказал древнему монстру на прощание: «Sweet dreams». Монстр попытался было дернуться, да куда там. Пространство над ямой стало затягиваться зеленой дымкой, которая утолщалась и твердела прямо на глазах, превращаясь в широкую плиту из зеленого мрамора. Наконец, когда плита достигла определенной толщины, процесс остановился, а на ней стала проявляться искусная гравировка. Резной череп сжимал в зубах большую букву М. Я улыбнулся. И падая на холодный снег, успел подумать, что, в принципе, не так все и плохо. Я просто не хотел, чтобы девушки увидели, как я умираю. Полина, наверное, обязательно расплачется, а Эмили… Нет. Даже думать не хотелось, чтобы она сделала. В конце концов это уже неважно. Гринвич стал мигать. Три короткие вспышки. Три длинные. Снова три короткие. Сигнал SOS. Все. Я справился с заданием. Теперь люди вздохнут свободнее.

Эми по-прежнему стояла и смотрела на полную луну. Вдруг над головой раздался какой-то шум. Судя по звуку приближался вертолет, а то и два. Девушка подбежала к окну и посмотрела на небо. Действительно. По ночному небу быстро летела так называемая «двойка». Два вертолета, в которых девушка без особого труда узнала Bell 206 Вот только эмблема на борту была странной. На сером щите выведены девять кругов в три ряда по три круга в каждом. Все они соединялись между собой прямыми линиями в причудливый геометрический узор. Под щитом была выведена надпись на латыни Si vis pacem, para bellum. Девушка вспомнила перевод с этого мертвого языка и прошептала: «Если хочешь мира, готовься к войне». Над щитом тоже была выведена надпись, вот только невозможно было разобрать какая. Двойка вертолетов быстро удалялись. Но курс девушка угадала без особых проблем. Они следовали по направлению к лесу. Вскоре вертушки пропали из виду, но рокот моторов еще долго был отчетливо слышен. Решив, что на сегодня впечатлений хватит, Эмили поднялась к себе и легла на кровать прямо в одежде. Уже засыпая, девушка вдруг представила себе Дмитрия. Его приятный голос, его странный, но такой теплый взгляд глаз цвета насыщенного виски. Его милую улыбку, немного странную манеру говорить. Его безупречный вкус относительно одежды. А какой вкусный сэндвич он приготовил. Девушка почувствовала, что на щеках заиграл небольшой румянец. Она, быстро скинув с себя одежду, забралась под одеяло. Как только ее голова коснулась подушки, Эмили провалилась в сон.
Ей снилось, что она сидит на крыше своего домика, одетая в красивое пышное платье, а ее голова покоится на плече у юноши. И они вдвоем наблюдают как медленно и величественно солнце клонится к закату, освещая своим золотистым светом крыши домов.
Меня в этот раз изрядно потрепало. Но все же я жив, хоть и не на все сто. Но тем не менее. Победителей не судят. Над головой послышался гул лопастей вертолета. Через несколько минут, разметав в стороны снег, на поляну опустилась крылатая машина. Из открытого багажного отсека ко мне устремилась девушка примерно пятнадцати лет. На шее у нее болтался, покачиваясь из стороны в сторону кулон с камнем ярко-фиолетового цвета. Подбежав ко мне, она что-то кому-то крикнула, и меня аккуратно, но быстро опустили на носилки и понесли. Мне было уже все равно. Просто хотелось наконец отключиться. Фиона, а без всякого сомнения это была она что-то говорила и на протяжении всей транспортировки держала меня за руку. Я не отрываясь смотрел на нее. Аккуратный носик, чуть вьющиеся темные волосы, а уж глаза. В данной ситуации ее радужные оболочки сменили цвет с болотного на ярко фиолетовый. Раньше я как-то не особо замечал за ней болтливость, но видимо это из-за переживаний и стресса. Всю дорогу она что-то говорила, о чем-то рассказывала и, не отрываясь, смотрела на меня. Только когда вертолет вдруг ощутимо тряхнуло, девушка обратилась к кому-то со словами: «Осторожней, не дрова ведь везешь». До больницы она везде сопровождала меня, только в операционную ее уже не пустили. Мне вкололи анестезию, и я наконец позволил себе отключиться. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что вокруг моей больничной койки собрался весь СПЕКТР.
Все ребята не отрываясь смотрели на меня. И я смог еле заметно улыбнуться. Я был практически дома. Ричард сказал: «Ты нас здорово напугал. Тебя буквально по кусочкам собирали. Операция была долгой. Пять часов над тобой медики корпели. Ну да ладно, не будем о грустном. С твоей-то регенерацией ты еще несколько часов проваляешься, прежде чем встанешь на ноги. А пока давай отдыхай». Я еле разлепил губы и слабым голосом спросил:
— Сколько времени прошло с окончания операции?
— Да часа два, не больше. Все твои вещи уже ждут тебя. Извини, но френч с рубашкой не уцелели. Поэтому тебя ждет новая одежда. Гринвич у тебя на шее, поэтому скоро будешь как новенький.
— Хорошо бы.
Все ребята, пожелав мне скорейшего выздоровления, удалились, только Фиона задержалась и, ободряюще похлопав меня по плечу, тихо сказала: «Не переживай, прорвемся». Я слегка кивнул. Что ж, организм скоро восстановится, и мне нужно закончить одно дело. На тумбочке лежал небольшой листок бумаги и черная авторучка. Я слегка приподнялся и, взяв бумагу и ручку, стал писать…
Эмили проснулась, сладко зевну, протерла заспанные глаза, на ее лице заиграла счастливая улыбка. Девушка спустилась вниз по лестнице. Странно, но ей казалось, что в прихожей нет шляпы и зеленой плащ — накидки. Или это Эми тоже приснилось? Хотя, сегодня же Рождество, поэтому всякое может присниться. Ночь то волшебная, ничего удивительного в странных снах нет.
А под нарядно украшенной елкой в ярких обертках блестели в первых солнечных лучах рождественские подарки. Сверху послышались быстрые, торопливые шаги, и вскоре радостный вопль Полины разорвал в клочья тишину. Пока сестра быстро и деловито потрошила подарки, девушка пошла на кухню и стала готовить завтрак. Когда завтрак был уже готов и, Эми с удовольствием забралась с ногами на подоконник, держа в руках кружку с кофе, за спиной послышался голос Полины: «Сестренка, а это что такое? » Девушка повернулась и посмотрела туда, куда девочка указывала пальцем. У самого основания елки лежала небольшая черная коробочка, перетянутая шоколадной шелковой ленточкой, завязанной на манер банта. На бантике была прикреплена небольшая бумага. На ней аккуратным почерком было написано:
«Счастливого Рождества, Эмили. Надеюсь, ты позволишь преподнести тебе этот скромный подарок.
От Д.С.U. — С.М.»
Девушка аккуратно потянула за слегка торчащий кончик ленты, сняла ее с коробочки. Секунду — другую Эми раздумывала, а потом аккуратно сняла крышечку. Ее глаза расширились от удивления. Вдруг за окном послышался звук, будто что-то капнуло на подоконник. Девушка поставила уже открытую коробочку и, открыв окно, посмотрела на улицу. В такой ранний час на улице никого не было, но когда Эми посмотрела на подоконник, то увидела на нем маленькую красную капельку, которая быстро впиталась в снег. Девушка подняла глаза и заметила, что на крыше мелькнул краешек зеленой плащ — накидки. Эмили улыбнулась и вернулась к подарку. В коробочке, в особом гнездышке находился уже знакомый девушке серебряный перстенек с черепом.

Эта запись опубликована в Необъяснимое и отмечена , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.