Неведомое

События эти произошли не совсем со мной (слава Богу!), а с моей подругой. Дело было 15 лет назад. Тогда мы были студентками-первокурсницами, учились в политехническом институте на строительном факультете.

Родители у нас были строгие, все девчонки давно встречались с парнями, гуляли допоздна, а нам это было строго-настрого запрещено. Поэтому, как только настала долгожданная свобода в виде учебы в институте и проживания в общежитии, мы ринулись наверстывать упущенное. Не сказать, чтобы прямо пустились во все тяжкие, но жизнь у нас была довольно легкомысленная. Гулянки с вином до утра, дискотеки… Печальный исход был очевиден — первую сессию мы завалили на пару с подружкой. Плюс ко всему за «приличное» поведение встал вопрос о выселении нас из общежития.

Под честное слово «сдать хвосты до летней сессии» в институте нас оставили. А вот с жильем вопрос встал остро. Нужно было снимать квартиру. Родители наши пока обо всем этом ничего не знали, и говорить им, мягко говоря, было страшно с одной стороны, а с другой денег у нас своих не было. Ломали свои головы мы где-то с неделю, в конечном счете подруга решилась на отчаянный шаг — рассказала все своей тетке, жившей в городе.

Тетка, конечно, была не в восторге от всего этого, но согласилась прикрыть нас от родителей до лета, а там мы авось придумаем, как преподнести все это родителям, плюс учебу наладим до этого времени. Приютить нас у себя тетка не могла — сама жила в однокомнатной с мужем и сыном. Но согласилась оплачивать нам съемное жилье — у нее муж неплохо зарабатывал по тем временам, правда много денег дать не могла, всего 500 рублей. К слову сказать, чтобы снять хоть какую-то квартиру (речь идет о ценах 90-ых) тогда нужно было не меньше тысячи. Мы приуныли, вырисовывалась перспектива снимать комнату с какой-нибудь хозяйкой — старушкой. Но, как говорится, и на том спасибо, и мы принялись листать объявления в газетах.

После недельного листания, нам стало ясно, больше, чем на комнату в крайних районах с бабкой рассчитывать нам не на что. К одной такой мы и направились — благо, цена была 400 рублей, могли еще и себе сотню оставить. Приехали, нашли дом, зашли в грязный вонючий подъезд «хрущевки» и, поднявшись по ступеням, позвонили в дверь. Потом еще позвонили, еще… Дверь никто не открывал, видимо, в квартире никого не было. Отчаявшись, мы спустились вниз и опустились на лавку у подъезда. На следующий день истекал срок нашего пребывания в общежитии, а жилья нет, и искать времени не осталось, 2 часа только сюда добирались.

Спасение пришло неожиданно. На лавочку рядом с нами опустилась бабуся, обычная такая, в платочке и пальтишке стареньком, глаза прищуренные. «Ишь, молодые какие! Откель такие, ненашенские?»

Слово за слово, разговорились. С тоски подруга моя вывалила бабусе все, и про общагу, и про комнату, и про тетку, и про родителей. Бабка слушала, тряся иногда головой, покряхтывая, охая и ахая. «Так Матвевны уж два дня как нет. Уехала она, паломниство у ей, в Киев… Жить, говоришь, гдей-то надобно… А погоди-ка…»

Через пятнадцать минут у подъезда стояла милая женщина средних лет. Представилась Марией Владимировной. Из разговора выходило так, что есть у нее квартира, которую она могла бы сдать. И цена недорогая, много ей не надо, лишь бы люди приличные жили, за квартирой присматривали, да квартплату цена перекрывала. Просила она 600 рублей, но в итоге сторговались на 500. Бабуська помогла опять же.

В общем, счастью нашему не было предела! Квартира однокомнатная, хоть и не совсем в центре, но всего пять трамвайных остановок от института. В ней была мебель, и даже телефон, правда межгород там был отключен. Короче, через три дня мы отмечали какое-никакое новоселье.

А надо сказать, что мы с подружкой по убеждениям, да и по молодости лет были заядлыми материалистками — ни в черта, ни в Бога не верили. Правда меня родители крестили в детстве, и крестик я почти всегда носила, скорее из привычки и, потому что других золотых украшений у меня не было, а подружка была некрещеная — родители партработники старой закалки.

Жилось нам в новой квартире хорошо, отлично даже. Это тебе не общежитие с общим туалетом на этаже; своя кухня, приходить можно, когда вздумается. До утра мы, конечно, теперь не гуляли — за учебу пришлось взяться, догонять-то всегда сложнее, но жили вполне вольготно.

Прошел где-то месяц, и вот как-то раз, возвращаюсь я в воскресенье от родителей. Подружка не уезжала в этот раз, у нее появился постоянный кавалер, и на субботу у него были билеты на концерт. Пришлось ей с пятницы по воскресенье ночевать одной. Но судя по синякам под глазами, поспать толком ей так и не удалось.

«Представляешь, случилось это в ночь на воскресенье. Димка меня проводил где-то в двенадцать, пока чай, телек, то, се, улеглась я где-то около часу. Свет погасила, глаза слипаются (мы с ним в кафе пару коктейлей выпили), лежу, засыпаю. И вдруг слышу, сквозь сон, какие-то шаги по коридору. Как будто босыми ногами идет кто-то и так пришлепывает. А дверь из коридора в комнату открыта. Я в сторону двери повернулась — никого. Думаю, послышалось со сна. Закрыла глаза и дальше засыпаю. И тут появилось какое-то чувство… даже не страха еще, тревоги. Как будто на меня кто-то пристально смотрит. Лежу, что делать, не знаю. Потом нашла силы, встала, свет в коридоре включила и дверь в комнату закрыла. Вроде больше не повторялось, уснула, так и проспала до утра с включенным в коридоре светом».

Наутро все уже не казалось подруге таким страшным — легкомысленность и материалистические убеждения взяли верх. В конце концов, проще решить, что все это тебе показалось. У меня,, в принципе, причин не верить ей не было, мы тесно дружили, и разыгрывать она меня не стала бы,, по крайней мере, не так, уж точно.

Дни полетели своим чередом, учеба, поклонники, день открытых дверей в институте (мы с подружкой принимали в подготовке живейшее участие, ввиду зимних наших неудач, старались себе очки заработать). Ни намека на какой-то ночной непокой в квартире больше не было, и все это вылетело у нас из головы.

Прошло еще полтора месяца и так получилось, что подруга опять на выходных осталась ночевать одна, без меня. Возвращалась я в этот раз поздно, последним автобусом, и удивилась, что подружка меня не встречает (а мы так частенько делали, когда кто-то из нас намного раньше приезжал). Прихожу домой, она на кухне сидит, задумчивая, чашку пустую из-под чая в руках крутит, а рядом полупустая пачка сигарет лежит. Так как мы особо не курили тогда, напрашивался вывод, что случилось что-то из ряда вон.

«Помнишь, я тебе про прошлый раз рассказывала? Так вот, в этот раз все три ночи подряд повторялось. Причем, теперь и при свете звуки какие-то были! Вроде как шаги слышу, но все равно, как в тумане. Я уже и иллюминацию во всей квартире жгла, и все равно. Свет горит, никого не видно, а шаги эти проклятые слышно за дверью!»

Вид у нее был такой, что я испугалась, за нее прежде всего. Не знала, что и думать, и верила, и нет. Но в таком состоянии я ее точно до этого никогда не видела, к тому же знала, что она так же как и я не верит во всю эту потустороннюю чепуху, и уж точно она не истеричка, падающая в обморок от шороха на кухне…

Чтобы прийти в себя (в основном ей) мы даже сходили в магазин и купили бутылку крепкой настойки 0,25. К ночи готовились основательно, все обошли, проверили, свет везде повключали. Но ничего не происходило. Было тихо, и никто нигде не шлепал по коридору. Наутро, когда мы невыспавшиеся ехали в институт, подруга на меня не смотрела и вопрос «Ты мне не веришь?» так ни разу и не задала.

Мне было страшновато, особенно видя, какое впечатление все это произвело на нее. Но на меня квартира так не действовала, вернее, не действовала никак. Она была милой, уютной, кроме того, большинство однокурсников нам ужасно завидовало, еще бы — своя, отдельная от родителей, жизнь! И речи о том, чтобы съезжать, быть не могло.

Вскоре, так как я не была свидетелем, я потихоньку отошла от впечатлений, а вот подружка со временем все больше становилась какая-то молчаливая, с каким-то остервенением взялась за учебу, и домой со свиданий с Димкой позже одиннадцати не приходила.

И вот в середине апреля случилось непредвиденное обстоятельство. В середине недели в институт ко мне приехал дядя, мамин брат, с известием, что умерла наша прабабушка. Было ей на тот момент 87 лет, так что хоть и печально, но это не было неожиданным ударом. Однако, ехать мне все равно надо было, помочь к поминкам приготовиться, маму с бабушкой поддержать. Предупредив куратора (до сих пор не помню, как называется классный в институте) и подругу, я уехала с дядей прямо из института.

Вернулась я на следующий день. За заботами сутки быстро пролетели, и, каюсь, у меня даже не было времени волноваться о том, как там подруга, она взрослый человек, в конце концов.

Вернувшись, я подругу не застала. В квартире было тихо, и как-то мрачновато. Пахло какой-то кислятиной и чем-то еще, как будто жгли свечи. Запах исходил от кухни, где я обнаружила разлитое на клеенке пятно, по видимому, от вина и огарки двух свечей. Разозлиться за пятно я не успела, так как почти сразу за мной в квартиру вошла подруга.

«Я тебя видела, как ты вошла. Я на лавочке в другом конце двора сидела, больше я здесь не останусь!».

Я слушала дальше и волосы на голове потихоньку начинали приходить в движение. Помня, как весело ей здесь бывает одной, подруга решила на этот раз позвать в гости Димку и заодно купить вина. Из скудных воспоминаний детства, она выудила, что нечисть обычно буйствует с 12 ночи до 3 утра. Логика была простая — просидеть с Димкой всю ночь, вернее, ее самый опасный участок, от вина и недосыпа в голове зашумит, мысли мрачные исчезнут, а на следующий день должна была приехать я, при мне вроде как смирно все было.

Сказано — сделано. Димка пришел вечером, они усидели две бутылки вина, но в полпятого утра подружкин кавалер сказал, что ему на работу к восьми и нужно еще съездить домой, переодеться и что-то там взять. Полпятого — это считай уже утро, через час светать начнет, так что подруга, под действием винных паров и Димкиного обаяния решила, что ничего особенного уже произойти не может. Но свет на всякий случай не выключила, а дверь в комнату закрыла. Началось это спустя минут десять — тихий-тихий шорох за дверью, такой тихий, что понять невозможно, кажется это тебе или нет. Постепенно опять стали слышны шуршащие босые шаги, но снова как в тумане. И тут! Раздался звук, в дверь в комнату тихо стукнули. Один раз, но звук показался ужасно громким и отчетливым. И все, больше никаких звуков. В общем, к утру подруга только что не поседела. Говорит, что как только рассвело, она схватила сумку и выбежала из квартиры.

Что делать дальше, мы не знали. Возвращаться в квартиру хоть в обществе меня, хоть в обществе половины города подруга отказывалась наотрез.

Закончилась эта история вполне прозаически. Нам пришлось-таки рассказать все родителям, что там было, вспоминать не буду, но квартиру (другую) нам все-таки сняли, в другой части города. Когда отвозили ключи Марии Владимировне, у той был грустный вид, и она с укоризной сказала, почему мы, мол, не предупредили ее заранее. Но мне почему-то показалось, что она не была так уж удивлена.

Через две недели после этих событий подруга моя неожиданно, даже для меня, покрестилась. В крестные взяла свою тетку. И хотя в религию она не ударилась, но крестик теперь носила всегда.

В общем, со временем все наладилось, и с учебой, и с родителями. За Димку она потом, кстати, замуж вышла!

Но я, в принципе, до сих пор так и не уверена до конца в том, что это было. Если правда нечисть, то почему я ее не слышала, причем никакого даже гнетущего ощущения от квартиры не было? А если предположить помешательство подруги, то как она умудрялась сходить с ума на 2-3 ночи и потом совершенно выздороветь безо всякой помощи? В здоровье ее я могу убедиться, мы поддерживаем отношения до сих пор…

Эта запись опубликована в Необъяснимое и отмечена , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.