Глицин

— Мне было двенадцать лет, когда меня удочерили. Этот воскресный день, как и прежде, был скучным, серым и неинтересным. В детдоме у меня никогда не было друзей, поэтому я всегда была одна и практически всё своё время я проводила в своей комнате. Помимо меня в этой комнате жили ещё две девочки: четырнадцать и шестнадцать лет. Они были, можно сказать, лучшими подругами и постоянно с утра до вечера общались на какие-то неинтересные мне темы. Я же в свою очередь постоянно читала книги и за двенадцать лет прочитала как минимум две большие местные библиотеки. Хотя, откуда мне знать как выглядят библиотеки в нашем городке? Я соседних улиц-то не видела особо, а тут целые библиотеки…
Во время прогулок или приёма пищи я всегда задумывалась о вещах, которые никогда не видела, о том, как выглядят парки, рестораны, улицы в городе. Ох, а как же я любила представлять, что меня забирает моя будущая мама и папа, как они везут меня по городу на своей машине или на автобусе. Как они ведут меня по зоопарку, который я никогда не видела в этой жизни. Как я рассматриваю картины известных художников в художественной галерее! А как же я хотела в живую увидеть картины моего любимого художника Винсента Ван Гога!

Я очень любила наблюдать за тем, как уезжают люди, с которыми я, можно сказать, родилась вместе. Я с ними не общалась, я не знала их имён, но они мне стали такими родными, такими близкими, я ведь каждый день вижу их лица, слышу их голос, смех, плачь. И как же мне радостно наблюдать за тем, как за ними приезжают их новые мама и папа.
А ещё я любила писать стихи в углу кровати. Там ко мне приходила фантазия и рука сама писала какие-то шедевры. Я пишу стихи уже три с половиной года и у меня собралось четыре блокнота со стихами.
В это воскресенье я сидела и писала стих, как в комнату зашла девушка, лет двадцати пяти с блондинистыми волосами, длинными натуральными ресницами и насыщенно голубыми глазами. Рядом с ней стоял мужчина, лет тридцати, брюнет с зелёными глазами, густыми бровями и грубым взглядом. Рядом с ними стояла моя воспитательница. Я не стала долго держать свой взгляд на них и продолжила писать свои стихи, но какое было у меня удивление, когда сказали: Катрин, это твои новые родители!
Мой новый папа подошёл ко мне, забрал блокнот и прочитал моё недописанное стихотворение. Я крикнула: «Эй, отдай, это моё!». Таким эмоциям послужило то, что никто не знал о том, что я пишу стихотворения. Это было очень личное и сокровенное, понимаешь?
Он же в свою очередь посмотрел на меня своим грубым взглядом, рассмеялся и небрежно кинул мой блокнот на кровать. Я взяла его и положила в свою сумку, после чего моя новая мама легонько шлёпнула его по затылку, подошла ко мне и ласково произнесла: «Привет, Катрин, меня зовут Елизабет» и протянула мне руку. Я положила свою ладонь и ощутила тепло, которое не ощущала прежде. Она потянула меня к себе и шёпотом на ушко сказала: «Прости за то, что сейчас вытворил Бенжамин, вы ещё сживётесь, а пока собирай вещи, сейчас мы поедем домой».
Как же сильно меня переполняли эмоции: злость, радость, даже некая тоска. Как же много значило для меня слово «дом». Прежде, когда произносили слово «дом», я представляла себе пятиэтажное, серое, старое здание, а сейчас…
Моя жизнь началась с нового, чистейшего листа.
Когда мы приехали в мой новый дом, с моего лица не сползала улыбка, которой у меня не было так давно. Я поняла, что я совсем забыла, что же такое радость, счастье, улыбка, смех. Эти слова просто теряли для меня смысл во время проживания в детском доме. Я всегда молчала, плакала и ходила спустив голову вниз. Как же это странно звучит, но мне нужно было привыкать к новой жизни, к улыбке, к семье, к словам, которые мне так элементарно нужно было говорить. Слёзы потекли ручьём, для меня это было в новизну, ведь впервые я плакала слезами счастья.
У меня был брат Уэсли, он старше меня на 3 года, но мы сразу нашли общий язык. По вечерам мы любили сидеть в моей комнате, смотреть фильмы, мультики или сериалы и общаться. А каждую субботу мы всей семьёй ездили куда-нибудь, на пикник, в театр, в зоопарк, в кино, в гости. А каждое лето мы улетали за границу, а в школе у меня появились друзья, с которыми мы любили гулять по парку. Моя жизнь приобретала новые краски.
Но шли месяца, годы. Мы с моим отцом начали часто ссориться. А во время наших ссор вступалась моя мама, из-за чего он порой поднимал руку на неё. И на меня…
Он постоянно придирался ко мне ни за что, то я кружку не так поставлю, то стол слегка подвину.
Он начал пить, из-за этого его уволили на работе, заработок моей семьи упал ниже плинтуса, главным добытчиком теперь стала моя мама. Из-за этого нам хватало только на еду и порой на новую одежду. Соответственно, наши еженедельные гулянья отменялись, а про лето я и совсем забыла.
Когда он сильно напивался, он ломал всё подряд, что было нажито непосильным трудом. Сначала ложки ломал, потом стулья, столы, а после и до техники дошло. Когда ему не понравилось, что я сидела за телефоном больше, чем ему бы хотелось, он выбросил его в стену, сломав мой телефон и помяв стену.
Денег на алкоголь ему не хватало, мама ему не давала, поэтому он начал воровать.
В один день я сбежала из дому вместе со своим братом. Мы в течении трёх дней жили у его подруги. Мы это сделали не со зла, просто нам надоело всё. На второй день мы решили вернуться, но проанализировав всё, мы поняли, что будет, если мы вернёмся домой, поэтому мы приняли решение просто рассказать всё маме и ждать её совета. А на третий день пришёл отец, мама рассказала ему про всё, так как решила, что лучший способ — это рассказать правду. Он не разозлился, просто пошёл спать, а наутро пришёл к нам. Я не буду рассказывать всё, думаю, вам самим это понятно.
Но в один день произошло то, чего мы не ожидали совсем. 2 марта 2008 года он повесился. Прямо в моей спальне. Как выяснилось позже, у него появилась любовница, которая его выстыдила на глазах у его друзей, после этого он начал пить, а после и совсем…
Спустя два месяца он начал приходить ко мне во снах, говоря, что заберет с собой. В одном из снов он взял меня за руку и куда-то потащил, но я вовремя проснулась.
В один субботний вечер мама приняла решение съездить в гости. Она взяла нас с Уэсли, на обратном пути что-то внезапно появилось на дороге, она не справилась с управлением и мы вылетели с небольшого обрыва. Машина упала капотом вниз, сплющив перед машины вдребезги.
Остались мы вдвоём. Я и Уэсли. По ночам меня мучили кошмары, а по утрам — галлюцинации.
Уэсли было 18 лет, а мне — 15. Он зарабатывал копейки, работая консультантом в магазине одежды. Я подрабатывала промоутером, но денег всё равно не хватало.
Ночные кошмары прекратились после моего восемнадцатилетия. Как мне казалось, у меня началась белая полоса жизни. Я нашла хорошую работу, нашла себе парня. Но я снова ошибалась.
Это было 9 июня. Уэсли застрелился в свой день рождение. Его девушка изменила ему с его лучшим другом детства. 15 декабря мы разошлись с моим парнем, он нашёл другую. У меня постоянные галлюцинации, постоянный страх, я постоянно кого-то вижу.
На её глазах появились слёзы и я сказала ей:
— Попейте глицин и всё пройдёт, а так же сходите в психиатрическую лечебницу, пройдите обследования и зайдите ко мне через два месяца, 9 июня, всего доброго. — с улыбкой сказала я.
Эта запись опубликована в Необъяснимое и отмечена , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.